Село моё старинное – Чердаты
Глядит на мир оконцами озёр.
Возникнув здесь давным-давно когда-то,
Живёт и здравствует всему наперекор…
Рыжова Г.А.
«Сибирячка волею судьбы» - так о себе говорит Галина Александровна Рыжова, с творчеством которой мы хотели бы вас познакомить, причём ничего не меняя в её рассказе.
Чердаты… Я живу здесь более 50 лет. Всё здесь мне стало родным, близким, дорогим до боли сердечной, хотя я — не коренная сибирячка, а, скорее, волжанка.
Рыжова Галина Александровна (в девичестве Михайлова) родилась в 1938 году в деревне Мотовиловка Саратовской области, Аткарского района. Наверное, нет её уже на карте: сгинула, как сотни других российских деревень… Мои детские и школьные годы прошли в сёлах с милыми поэтическими названиями: Берёзовка, Лисичкино Саратовской же области. Небогатые, белёные, под соломенными (да!) крышами домики ровным рядком тянулись по берегу речки Медведицы. И природа соответствовала названиям сёл: берёзовые рощи, околки из молодых крепеньких дубков, резные листья клёнов, пронзённые солнечным лучом, липовые аллеи и бесконечные лесные тропинки и дорожки, убегающие в глубь таинственных зарослей. Всё это создавало восторженное настроение, обязывало к написанию стихов, но это будет потом, а пока было босоногое счастливое детство, чудесные школьные годы с замечательными учителями, верными друзьями, пионерскими кострами и, конечно, с первой школьной любовью — чистой, трепетной, когда глаза боишься поднять на мальчишку, который так нравится, и от которого ждёшь записочку, где он делится с тобой своими нехитрыми секретами, радостями и печалями… Хотя какие печали в беззаботные детские годы! Как же быстро, как безвозвратно они пролетели! Сколько очарования в них было! Может быть, поэтому я много своих стихов посвятила той дорогой сердцу и памяти поре.
Как я хочу вернуться в детство,
Чтоб беззаботной снова стать,
И в форму школьную одеться,
И двойки в школе получать,
Читать, держа под партой, книжку,
К доске с шпаргалкой выходить,
И взгляд любимого мальчишки
С волненьем на себе ловить…
Давно прочитана та книжка,
Шпаргалка жизни не нужна,
Другую в жёны взял мальчишка,
Другому я давно жена.
Не знаю, был ли он счастливым,
Быльём всё поросло давно…
Спешит на юг клин журавлиный,
Стучится осень мне в окно…
И были «Качели», на которых мы пытались «догнать птицу счастья», была речка Медведица, в которой «вода глубока». И были «Алые паруса», в которых каждый из нас в детстве ждал своего Грэя, стоя на берегу, был «Домик из детства», который не забыть, не променять на «чужой океанский простор…» — и было немного жаль мальчишку с его безответной любовью. И была, была деревенька, по которой до сих пор мозжит и болит сердце:
Деревенька моя, деревня…
Хаток белёных рядок.
На пригорке церквушка древняя
Да цветущий вишнёвый садок.
Деревня моя, деревенька!
Остаётся в сердце всегда
У дома простая скамейка
И прожитых лет череда…
И ещё одно событие из школьных лет, наверное, сподвигло меня на написание стихов. По счастливой случайности попал мне в руки томик стихов Сергея Есенина. В наши годы (50–60-е) об этом даже и мечтать не стоило: он же был под запретом. До сих пор волнуюсь, вспоминая, с каким восторгом читала про «алый свет зари», про «заледенелый клён» и «плач тальянки», про мать-старушку «в старомодном ветхом зипуне». Многое из томика выучила наизусть, многое переписала в тетрадь, а в сердце навсегда осталась признательность и преклонение перед удивительным талантом поэта. Ловлю себя на мысли, что кое-какие строки из моих стихов навеяны его творчеством: «пусть мне приснятся росные туманы и отраженье звёзд в ночном окне», «снега облиты лунным светом», «солнце играет в каплях хрустальных», «у берёз шаловливые косы опустились до самой воды, и сияют холодные росы в тусклом свете последней звезды…»
Промчались школьные годы. Я поступила в Саратовский государственный педагогический институт на историко-филологический факультет. Надо было изучать историю с древнейших времён и литературу с времён античных, а ещё диамат, истмат, политэкономию и т.д. Короче, было не до стихов, которые писать начала с 8-го класса, да и тетрадь с теми первыми бесхитростными, наивными стихами затерялась куда-то, да я и не жалела о ней, так как не считала это увлечение серьёзным и не думала, что будет ему продолжение через много лет. Только на смотрах художественной самодеятельности факультета, активной участницей которой была, читала стихи собственного сочинения. В те далёкие годы умение сочинять стихи считалось не простым, да и не очень популярным, а на самодеятельных сочинителей смотрели с недоверием (у кого списал?), а убедившись, что действительно сам сочинил, — с долей уважения: надо же умеет! Листочки с прочитанными стихами выбрасывались как временно использованное явление: к учёбе я относилась ответственно, всё время ей отдавала, и поэтому тетради со стихами студенческой поры не заимела.
Пролетели и студенческие годы — яркие, шумные, насыщенные многим полезным, нужным, что потом пригодилось в жизни: с педагогической практикой в городских школах и школе рабочей молодёжи, в пионерских лагерях, во время которых всё больше убеждалась в правильности выбранного пути, с трудовой практикой на колхозных полях, с братством студенческого общежития. Была и любовь студенческая, и уже не детская горечь расставания, но всё это как-то в стихи не вылилось.
Выбор, куда ехать на работу, был небольшой: распределение мы, выпускники, получили лишь в два места: Томская область и Алтайский край. Ни то, ни другое не привлекало, но и отказаться было нельзя: государственную стипендию нужно было отработать там, куда пошлёт Родина. Выбрала Томск — место ссылки декабристов, Ермак, каторжане, таинственная, неизведанная тайга… Об Алтае не знала ничего. Потом часто думала, как бы сложилась моя судьба, выбери я Алтай. Но выбор Томска не оказался ошибкой: была бы алтайкой, а стала сибирячкой. Здесь, в той самой неизведанной тайге, в посёлке лесозаготовителей Симоновке, куда приехала работать учителем русского языка и литературы по направлению Зырянского районо, нашла личное счастье. Вышла замуж за своего коллегу Рыжова Виталия Павловича, родила и вырастила двух прекрасных дочек — Светлану и Аллу. Здесь, в Сибири, появились внуки, любимая работа, любимые благодарные ученики, связь с которыми не прервалась до сих пор. Конечно, большая общественная работа и мой вклад в дело воспитания и обучения подрастающего поколения не остались незамеченными: я получила признательность властей разного уровня и отмечена грамотами, благодарственными письмами, орденом «Знак Почёта».
А сколько замечательных людей встретилось мне на жизненном пути здесь, в Сибири! Я приехала в Зырянский район в 1961 году, да так и не оставила его, хотя были другие заманчивые предложения. Два места жительства — Симоновка (теперь уже исчезнувшая с лица Земли) и Чердаты, где жила и живу вот уже более полувека. Этим двум посёлкам и их жителям я посвятила потом стихи, написала в газету районную, областную и даже центральную. Сотрудничать же с районной газетой — сначала «Борец за темпы», а потом «Сельская правда» — я начала почти сразу, как только приехала в Симоновку. Помню, сначала это были заметки какого-то критического направления: что-то не нравилось, чего-то хотелось добавить, исправить, кому-то помочь. Стихов не писала, окунулась в прозу. О чём и о ком только я не писала: о людях хороших, о поре сенокосной и осенней страде, о буднях и праздниках села, о ветеранах войны и труда, о женщинах-труженицах, о вдовах и детях войны. Была постоянной участницей литературных конкурсов, объявляемых газетой, чаще всего побеждала. Меня печатали и «Учительская газета», и журнал «Сельская молодёжь», а наша «Сельская правда» считала меня своим внештатным корреспондентом, чем я очень гордилась. До сих пор сотрудничаю с нашей газетой, снова победила в очередном конкурсе, были в этом году опубликованы и мои стихи.
В промежутках между прозой рождались стихи, записывала их в блокнотик, никуда не посылала, никому не читала. Это были стихи настроения, воспоминания, печали о чём-то не сбывшемся, сожаления о том, что не вернётся молодость, о судьбе, которую не обмануть, от которой «не уйти, не сбежать, всё равно она сможет догнать», о ковылях бескрайней степи, о накошенной траве в заброшенном саду, где было совсем недавно шумно и весело, горел костёр и звенела песня… В этих стихах бесхозный дом «глазницами пустыми на мир с укором и тоской глядит», и «…паутинка бабьего лета протянулась с ветви на ветвь, это осени долгой — примета, это лета последний привет…»
Однажды что-то прочитала в кругу друзей и родных, а им неожиданно понравились «моих стихов бесхитростные строки», а младшая дочь Алла к моему 70-летию приготовила сюрприз: издала их тиражом в 70 экземпляров. Так появился сборничек «Листопад». Весь тираж был роздан знакомым, подарен друзьям, ученикам, близким людям. Оказалось, как их у меня много — на всех не хватило, спрашивали, жалели, что не достался экземплярчик. Сейчас дочка увезла в Томск второй блокнот со стихами под общим названием «Бабье лето». Недавно в «Сельской правде» было опубликовано моё стихотворение из этой тетради — «Вдовья доля». Мне потом звонили совсем незнакомые женщины-вдовы, немногие из оставшихся в живых, плакали и говорили: «Спасибо!» Значит, кому-то нужно моё нехитрое творчество.
Одно из стихотворений из «Листопада» мне очень дорого, и не только потому, что посвящено маме, но и потому, что в своё время положительную оценку ему дал один из томских поэтов и наш поэт Тимофей Алексеев. Может быть, оно явилось толчком к написанию других стихов.
Босоногой девчонкой я бегу по траве…
Дорогая сторонка вновь приснилась ты мне!
Мне приснилась та речка, что бежит под горой,
На ступеньках крылечка вновь сидим мы с тобой.
Ах ты, речка Медведица!
Ах, родное село!
Только сердцу не верится,
Что быльём поросло,
Поросло, забурьянило,
Затянуло тоской —
Фотография мамина
На могилке простой.
Ты прости меня, милая,
Не смогла проводить,
Ничего не забыла я,
Разве можно забыть
Тот плетень покосившийся
И тебя у плетня.
Сон, вчера мне приснившийся,
Больно ранил меня…
(«Маме»)
Я — человек азартный. Всю жизнь, или большую её часть, увлекаюсь кроссвордами, сканвордами и прочими головоломками и очень часто выигрываю в призовых заданиях. Мне нравится думать и решать сложные задачи литературной направленности — это расширяет кругозор.
И ещё я очень благодарна нашему библиотекарю и учителю русского языка и литературы Филатовой Татьяне Владимировне. Это с её лёгкой руки я снова обратилась к написанию стихов, и жители района узнали о моём существовании. Это она вышла на районную сцену с чтением моих стихов, и они заняли призовые места, а я получила дипломы разной степени как их автор. Это она выступила с презентацией моего стихотворения «Плач по Прохоровскому бору» и заняла в области первое место. Она организовала мой творческий вечер с библиотекарями района, на котором прошла презентация моего «Листопада», и теперь во всех библиотеках есть мой сборник стихов. По инициативе Татьяны Владимировны я приняла участие во многих районных и областных конкурсах, за победу в которых имею дипломы I и II степеней, а в 2014 году за участие в популярном сейчас конкурсе «Читаем всей семьёй» получила подарок и благодарственное письмо Законодательной Думы Томской области.
Мы знаем, что Галина Александровна относится к своему творчеству самокритично, но на самом деле это не так. О чём бы она ни писала — о родном селе или воспоминаниях о маме, об ушедшем детстве или о незабываемой юности, о смысле жизни, о судьбе или о любви — она вкладывает в них частичку своей души и сердца. А когда ты читаешь их, то переживаешь те же чувства, что и автор.
Не пытайтесь судьбу обмануть,
В переулочек тёмный свернуть,
Не уйти от неё, не сбежать,
Всё равно она сможет догнать.
В этот мир мы, рождаясь, приходим
С предназначенной всем нам судьбой,
Но как часто кругами мы ходим,
Чтоб найти этот двор проходной.
И, нырнув под высокую арку,
Раствориться в глухой темноте,
Что, назад оглянувшись украдкой,
Потеряться, исчезнуть в толпе.
Мне казалось: судьбу обманула —
Я нашла этот двор проходной,
Под высокую арку нырнула
И исчезла, смешалась с толпой.
А толпа всё редела, редела,
И стою на проспекте одна.
Оглянулась с надеждой несмелой —
На меня из-под арки глядела,
Чуть прищурясь, глядела судьба…
(«Не пытайтесь судьбу обмануть»)
Мы желаем, чтобы проникновенные стихи Галины Александровны, от которых на душе становится светлее, теплее и радостнее, ещё и ещё находили своего читателя.
Новых Вам творческих идей и вдохновений.
Добавить комментарий