Из воспоминаний Лячиной (Някк) Эльфриды Густовны, 1924 года рождения
Мои родители ещё детьми приехали в Сибирь со своими родителями как спецпереселенцы из деревни Терванты Лифляндской губернии (Эстония) в 1902 году. Наши деды прибыли на участок Березовский и стали одними из первых основателей села Березовка. Моему отцу, Някк Густаву Петровичу, тогда было 18 лет, а маме, Ютт Марии Югановне, - всего 10.
Семьи вручную корчевали лес и тут же строили себе жильё. Построили добротные дома, развели много скота, жили зажиточно и крепко, постоянно много работая: пахали, сеяли, жали, разводили скот. Так было, пока не началась коллективизация. Родители поженились, но в колхоз вступать отказались. А поскольку у них было много скота и сельхозинвентаря, амбар, хорошие надворные постройки и пятистенный дом, их хозяйство признали кулацким. В 1929 году отца лишили избирательных прав, машины передали в колхоз, а остальное имущество распродали «за невыполнение государственных заданий». То есть раскулачили: не хочешь добровольно отдать всё в колхоз - отдашь принудительно. Им дали 24 часа, чтобы убраться из деревни. Куда податься? Кому нужна такая орава? А семья была большая: родители и семеро детей - четверо сыновей и трое дочерей.
Семья отправилась в Зырянку, где жили знакомые, которые их приютили. Стали работать в подсобном хозяйстве больницы, и им выделили дом на его территории (сейчас там находится аэродром, а тогда это напоминало хуторское хозяйство). В подсобном хозяйстве были лошади, коровы, овцы, индюки и пчёлы. Сеяли и пахали, убирали покос для хозяйства. Старший брат работал садоводом в больнице.
Но наступил страшный 1937 год. Отца забрали по линии НКВД 2 ноября 1937 года, а 25 декабря того же года в Томске расстреляли как активного участника контрреволюционной «Польской организации войсковой» по статьям 58-2, 10, 11 УК РСФСР. 5 ноября 1957 года военным трибуналом Сибирского военного округа Някк Г. П. был реабилитирован посмертно. Старшего брата Рихарда тоже забрали, и 9 января 1938 года в возрасте 27 лет расстреляли в Томске. Всех остальных членов семей «врагов народа» снова выгнали на улицу.
Долго они скитались и ютились где придётся, но наконец смогли купить крохотный домик на улице Фрунзе. Как мы радовались этому! Свой дом, свой угол! Старшие братья уехали в поисках работы, а мы, три сестры и мама, остались жить в этом доме.
Я малограмотная, окончила всего два класса. В эстонскую школу ходила всего полгода. В Зырянке из хутора в школу было очень далеко, русского языка я почти не знала, а дети меня постоянно обижали, старались толкнуть, ущипнуть: «Дочь врага!».
А потом началась война - голод и холод, но как-то выжили. Работать я начала ещё в Березовке: в пять лет уже пасла коров и полола хлебные поля от сорняков. А это не 5–10 соток огорода, а гектары посевов. Прополку делали те, кто помоложе, а кто постарше - сеяли, пахали, готовили дрова и сено.
Мама во время войны работала в детских яслях рабочей и конюхом, я часто бывала вместе с ней, а затем устроилась туда на работу. Сначала была нянечкой, а потом стала счетоводом-кассиром. В годы войны работала и в селе Вамболы коногоном, и в Зырянской аптеке конюхом.
В 1947 году я вышла замуж за Лячина Филлипа Васильевича, родились дети. А в 1963 году пошла работать в МСО (межколхозную строительную организацию) на разные работы, проработала там 18 лет и оттуда ушла на пенсию. Детства у меня не было, юность я не праздновала, не гуляла по вечёркам, а в зрелом возрасте было только одно - работа и забота.
Всю жизнь держала подсобное хозяйство: корову, подростка, телёнка, поросят, кур. А вся живность требует ухода - всех надо кормить, поить, обихаживать. Сено убирали вручную, до покоса - 8–10 километров. Целый месяц пешком туда-сюда! Это самое тяжёлое время для крестьянина, а ещё жара и гнус. Еле приползёшь домой, есть хочется, а надо корову доить, телёнка напоить, молоко сепарировать, сепаратор вымыть, свиней накормить. Потом упадёшь - а ночь как одна минута. С утра еле продерёшь глаза - и всё начинается по новой. Так сейчас не работают, все ждут, чтобы откуда-то свалилась манна небесная.
С 1988 года с покосом стало легче: и накосят, и сгребут, и сметают на берёзу, а зимой трактором привезут. Последний свой стог я завершила в 2003 году, мне было 79 лет. Да, жизнь прожить - не поле перейти. А Бог не обидел меня здоровьем.
За трудолюбие я была в почёте: имела почётные грамоты, похвальные листы, денежные премии, награды (медали «Ветеран труда», юбилейные медали к 30-, 40-, 50-, 60-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов).
В течение восемнадцати лет была депутатом сельского совета, шесть лет - заседателем в народном суде (два созыва), шесть лет (два созыва) — членом Президиума работников сельского хозяйства, членом профсоюзной организации МСО, десять лет работала с детьми. В свои преклонные годы я всё хорошо помню, люблю работать, читаю познавательные книги, жаль только, что не было возможности получить образование.
Съездила я на свою родину в Березовку, посмотреть на родную сторону да на отчий дом. Но прошло слишком много времени: село перестроилось и изменилось, и не нашла я родное гнёздышко, которое с такой любовью и надеждой возводил мой горемычный батюшка…
Моя старость
Лячина Э. Г.
Не гоняйся за мной, моя старость,
Что ты бродишь за мной, словно тень?
Я б хотела б прожить, что осталось,
Без тебя, словно праздничный день.
Без тебя, без тоски и без боли,
Ведь душа не подвластна годам.
Старость, старость - ты хуже неволи,
Но я душу тебе не отдам.
Не гоняйся за мной, моя старость,
Не преследуй меня, мой покой.
Всё, что мне в моей жизни осталось,
Я б хотела прожить молодой.
(По материалам правнучки Бандеро Яны, с. Зырянское)
Добавить комментарий